Девочка, девочка моя пегая, с кем ебешься ты, думаю.

Илона. Губы делают три движения, растягиваясь. Илона. Запах сирени заходит в распахнутое окно с сорванными шпингалетами. Илона — жопа из нейлона, как же жалею себя. Жалею, обнимаю и плачу. Мальчик, мальчик мой дорогой.

Сосед убирает бутылки со стола. Ты почему плачешь, спрашивает. Илона, отвечаю одними губами я (три движения), да он и так всё знает. Не хочу, показываю ему сигарету, ačiū. Дым, смешивается с сиренью, как же больно.

На laukas поздняя весна и деловито ездят у холма, который видно из окна, машины. Меня не будет пару дней, сосед сообщает, я выброшу мусор, а ты помой посуду. Я улыбаюсь снова ему одними губами, и слезы текут из моих глаз без причины. Он качает головой и выходит. Мы разговариваем с ним по-русски, его зовут Марюс, почти без акцента.

Закрой дверь, кричу ему, не хочу чтобы меня кто-то видел. Но это не имеет смысла, в нашем блоке никого не бывает. Однажды я не запирал дверь неделю, ничего не случилось, хотя на сердце мне не спокойно.

Ты не Моррисон и не Чинаски, говорю я себе, ты просто мальчик у которого вместо легких разверстая пизда, в которую падает с неба комьями черный сигаретный пепел. У кровати находится бутылка, до которой не добрался Марюс. Я делаю большой глоток, затягиваюсь, и тут же вскакиваю и бегу в туалет. В блевоте видны темные кровавые сгустки. Илона, видишь, до чего ты меня довела.

Из крана идет кипяток, я не успеваю удивиться и долго ругаюсь по-литовски. В зеркало на меня смотрю я.

Нет, не вижу.

Мой дорогой мальчик, твой любимый Ницше говорил, что и это пройдет. За новым днем придет другой, и будут длиться люди. Я обнимаю ее за плечи и быстро шепчу на ухо перевод на литовский фильма, который мы смотрим. От нее пахнет йодом.

Трубы забились, я пытаюсь спустить воду в туалете, но она идет вверх и стоит почти краев, смешанная со всем, что из меня вышло. Что-то гудит внутри.

Девочка, девочка моя пегая. Я падаю обратно на кровать и снова плачу. В хрипящей радиоле, какими давно никто не пользуется, играет токата Баха. Через четыре часа я засыпаю.

Неукротимый нравом русский писатель влюбляется. Таково краткое содержание романа «Зима на улице Пелесос» (Клайпеда, 2021), изданного автором самостоятельно и сожжённого вскоре после этого по просьбе К.

Горюя над столь бесславной судьбой некоторых книг, после которых остается лишь прах (с большим приветом Джону Фанте), я тем не менее не могу не восхититься острой откровенностью, с которой преподнесена эта история, развернувшаяся у меня на глазах.

Нет ничего проще любовной истории. Этот сюжет убит, выпотрошен и абсолютно, кристально ясен. Если ты вкладываешь себя, всего себя, свои чувства — ты будешь уничтожен. Неважно, кто или что это сделает, в конце от тебя не останется ничего. Но словно сэр Гавейн из Легенды о Зелёном рыцаре автор принимает свою судьбу. Удар нанесен. Встреча назначена. Голова слетит с плеч в часовне на улице Пелесос.

Нет ничего сложнее любовной истории. Рыдая в разрушенной часовенке на балконе, будучи абсолютно прищучен К., герой берет свою голову подмышку и отправляется обратно, чтобы в сцене после титров показать нам пламя, в котором он сгорел. Такая любовь бывает раз — единственный раз — в жизни, ведь на следующий вызов Зелёного рыцаря — ты только усмехнешься: не сносить головы можно лишь однажды.

С восхищением представляю вам — «Зима на улице Пелесос».

При поддержке издательства «Лихорадка» вышел сборник рассказов и стихотворений в прозе «В раю не кроют матом» моего большого друга Влада Жижомы. Для этого сборника я написал предисловие, которое автором было отвергнуто с негодованием и даже некоторым раздражением. Не откажу себе в удовольствии опубликовать его тут, вместе с электронной версией самой книги.

Предисловие

В 1922 году Алистер Кроули вынес свой приговор: каждый человек одинок навсегда. Приговор вышел довольно пугающим, так что в дальнейшем он постарался смягчить и сгладить углы, но это не должно отвлекать от сути, как не должны отвлекать телевидение и компьютерные игры приговоренного к смертной казни в норвежской тюрьме. Каждый человек одинок навсегда.

Сто лет спустя ничего не изменилось. Да и что могло измениться — очередные сто лет одиночества. Человек продолжает рождаться, завывая от ужаса, меняются лишь декорации. Бродит ли он, умирая от голода по Кристиании, ест ли недельные щи прямо из кастрюли, сидя на балконе нью-йоркского отеля, умирает ли, пораженный в самое сердце напрасной любовью в тесной комнате каунасского общежития. Каждый человек одинок навсегда. Необходим трюфельный соус с шафраном, но можно положить и сметану.

Задача писателя, одна из главных задач, состоит не в том, чтобы добавить свой голос к хору испуганных и потерянных. Вовсе нет. Этот голос никто не услышит, как не слышен в оргии чаек еще один такой же крик. Каждый кричит о своем, не обращая внимания на соседа. Задача писателя — посмотреть в глаза своему одиночеству и записать его, максимально честно и откровенно, не сбиваясь и не выдавая куриных нот.

Это сложная задача, и не каждому она под силу. Не имеет она и правильного решения — в финале Джон всегда умирает. Но это вовсе не означает, что нужно сидеть дома, когда на улице идет дождь. Что не надо отправляться на поиски, когда ты знаешь что найдешь. В истории литературы не наберется, наверное, и сотни храбрецов, кто продвинулся по этому пути далеко. Далеко настолько, что его истории стали чем-то большим, чем описание одиночества смотрящего в тебя или автофикшена, который только открывает глаза.

История одного такого пути представлена в этом сборнике. В дорогу!

Владислав Жижома «В раю не кроют матом»

Дух сильнее крови.

Эти слова, наверное, могли бы служить эпиграфом ко всем тем славным денькам, когда мы веселились на почившем ныне сайте дайри.ру. В том времени было много чистого и наивного, мы были молоды, полны сил, а наши сердца пускались в пляс куда чаще и легче.

Уже на излете были придуманы братья, мы начали писать этот роман втроем. Как и любое грандиозное мероприятие, оно было брошено на полпути и рассыпалось бы в прах, будучи позабыто всеми, если бы не настойчивость и целеустремленность Влада. Долгие годы он не бросал эту затею, пока наконец не довел ее до физического воплощения. Часть перипетий, связанных с этим, описаны им в предисловии.

Чьи бы то ни было шансы заполучить и прочесть один из пятидесяти существующих экземпляров ничтожно малы, поэтому рад опубликовать это цифровое издание.

Большие братья представляют Братьев Раманаускэй

Мой большой друг Игорь Хлопов перевел и прокомментировал две книги стихотворений Чарльза Буковски, которые я хочу представить вашему вниманию. Этот огромный просветительский труд не заслуживает остаться незамеченным.

В англоязычном мире Буковски известен прежде всего как поэт. Только при жизни вышло около двадцати сборников его стихотворений. В русской традиции — стихов Буковски переведено небрежно мало. Хочу чтобы вы разделили со мной радость от того, что эта ситуация меняется.

Сохранены орфография, пунктуация и комментарии переводчика.

Перевод сборника «It Catches My Heart in Its Hands», 1963.

Перевод сборника «You Get So Alone at Times That it Just Makes Sense», 1986.

Первая книга издательства — сборник рассказов «Соль» Игоря Шерстнёва была выпущена в 2015 году. В сборник включены семнадцать историй, написанных в 2004—2011 годах.

Приключения груди в большом городе, мокрые собаки, скалящие зубы и тёмная кровь причастия, струящаяся из отворенных вен — вот краткий перечень описываемых сюрреалистических происшествий.

Электронная версия.

Для заказа физической копии (выглядит так) напишите на to.whom.it.may.concern@feverbooks.ru

Цена одного экземпляра — 500 ₽ без учета доставки.

Привет. Меня зовут Игорь Шерстнёв, и я не хочу чтобы вещи исчезали бесследно.

Все уходит в песок. Я наблюдаю, как слова забываются, а попытки погуглить всё чаще приводят к результатам, которые не стоят усилий, затраченных на написание запроса. Издательство «Лихорадка» призвано исправить это положение.

Не бывает бесплодных усилий.